123
Карта сайта
Поиск по сайту



Rambler's Top100 Rambler's Top100

Кафедра этнологии, антропологии, археологии и музеологии | Этнография Западной Сибири | Библиотека сайта | Архив сайта | Контакты
О кафедре | Учебная деятельность | Студенческая страничка | Научная деятельность | Научные конференции | Экспедиции | Партнеры
Программы учебных курсов | Избранные лекции
Лекция по этноархеологии | Лекция по культурологии традиционных сообществ | Лекция по имперской географии власти | Лекция о группах русских сибиряков | Лекция об источниках генеалогии
1 вопрос | 2 вопрос | 3 вопрос | 4 вопрос


2 вопрос

Прямые источники

Собственно прямыми источниками в генеалогии будем считать родословные росписи, таблицы, составленные в практических целях, записи и документы департамента герольдии. Эти источники характерны для дворянской генеалогии. В России документы, создававшиеся с целью зафиксировать родство членов семьи, т.е. источники русской генеалогии на этапе ее практического развития, однообразны. В основном это росписи нисходящего родства (потомки по мужской линии). Росписи восходящего родства, где записаны все предки, русской генеалогии почти неизвестны.

В генеалогических источниках можно выделить два элемента – так называемая легенда о происхождении семьи, где записан ее родоначальник, и поколенная роспись. Родословные легенды исследуются в научных целях реже, в основном с точки зрения достоверности происхождения родоначальника. Однако родословная легенда играла большую роль, она фиксировала начальный момент происхождения родоначальника семьи, от чего зависело положение в служебной иерархии феодального общества, закрепляло сословное происхождение рода.

То обстоятельство, что в России сохранилось такое большое количество интересных генеалогических источников, объясняется просто – чисто практическими соображениями. Интерес к своему роду, своему происхождению – это ежедневная потребность. Все дружины князей XII–XIV вв., да и позднее, в XV–XVI вв., уже в московский период, были основаны на родовом быте, а одной из основ родового быта было местничество, т.е. распределение лиц по известному старшинству. Для того чтобы в княжеской дружине не было постоянных свар, ссор и раздоров, выработался известный обычай местничества, известное распределение родов между собой на службе у князя.

Место, которое занимал человек, определялось его происхождением и его личной служебной карьерой, а также служебной карьерой ближайших родственников – отца и деда. Эта практическая потребность вести учет всех членов рода и привела к тому, что служилый класс, бывший в течение нескольких веков господствующим классом, сохранил нам прекрасный генеалогический материал. В середине XVI в. возникла идея составить Государев Родословец (1555 г.). В этом самом родословце, который дошел до нас уже в позднейших списках, а не в подлиннике, нет указания на то, что он был незакончен. Но, судя по содержанию и другим косвенным данным, можно думать, что это было именно так.

Однако сам процесс составления Государева Родословца вызвал очень большой интерес и большое движение в служилой среде, и появился целый ряд частных родословцев в различной редакции (Разрядная, Патриаршия, Летописная и др.), различной комбинации (разные списки). В свою очередь Государев Родословец включал частные родословцы, составленные до него (например, родословие «Начало русских князей» и др.).

Родословные книги – делопроизводственные документы, содержащие поколенные росписи княжеских и боярских фамилий (которые занимали высшие должности в государственном аппарате русского государства). В различные редакции родословных книг был включен цикл генеалогических записей, известных под названием «местнические памяти». Под ними подразумеваются так называемая «память» Геннадия Бутурлина (самоназвание источника) о боярских местах XV в. и списки бояр, подписавшихся под духовными грамотами (завещаниями) московских великих князей.

После составления Государева Родословца и целого ряда редакций частных родословцев в развитии генеалогии наступил очень большой перерыв. В это ею интересовались очень мало, т.к. генеалогические работы, которые проделывали боярские роды, имели чисто практическое значение. С течением времени местничество и родовой быт изживали себя, утрачивали свое значение, отмирали, а вместе тем отмирала и потребность вести учет своего рода из семьи в семью, из поколения в поколение.

В 1682 г. местничество и местнические обычаи были отменены. С другой стороны, чтобы как-то совсем не умалять значения боярства, на память для будущих родов было указано оставить родословия. Было запланировано 6 книг таких родословий, и служилым людям было предложено подавать материалы в учрежденную Палату родословных дел, Разрядный приказ. В действительности дворцовые перевороты, а потом воцарение Петра отвлекли внимание правительства от этого вопроса, и предложенный план не был реализован. Работа остановилась на составлении только одной, Бархатной Книги, содержащей родословия старинного русского боярства и дворянства.

Бархатная Книга явилась воспроизведением Государева Родословца с позднейшими добавлениями, материалы для которого подали служилые люди (пришлось прибавить 3-4-5 поколений). Остальные пять книг не удалось составить. В Разряд было подано 507 росписей. В 1711 г. с ликвидацией Разрядного приказа возник первый русский исторический архив – Разрядный. Там на протяжении всего XVIII в. и хранились материалы Палаты родословных дел, в том числе и собранные поколенные росписи с копиями приложенных к ним документов. Все это время данные материалы активно использовались для наведения различных историко-генеалогических справок по запросам правительственных учреждений и частных лиц. Во второй половине XVIII в. на родословные росписи впервые обратили внимание как на исторический источник. В 1776–1777 гг. работавший по заданию Екатерины II Анисим Титович Князев скопировал для императрицы несколько родословных и отослал в Петербург. Императрица распорядилась доставить ей сведения о всех имеющихся родословных. С родословными росписями работал в эти же годы академик Г.Ф. Миллер, который составил комплекс генеалогических тетрадей «Известие о дворянах российских». В 1787 г. Н.И. Новиковым в типографии Московского университета была издана Бархатная Книга под заглавием «Родословная Книга князей и дворян российских и выезжих». Во время занятия Москвы французами в 1812 г. документы Разрядно-Сенатского архива сильно пострадали, особенно родословные росписи конца XVII в. Лишь незначительную их часть удалось извлечь из кремлевского рва. На протяжении нескольких десятилетий они лежали неразобранными, и лишь в 1880-е гг. они были развернуты и описаны, одновременно с них были сняты копии. До нас дошла только1/4 их часть (136 родословных).

Говоря о Государевом Родословце и родословных росписях, поданных в разряд, нельзя не остановиться на тех легендах о выезде предков российского дворянства, которые нашли себе место в этих двух исторических памятниках XVI и XVIII вв. В конце издания Н.И. Новикова приложен список фамилий по их выездам. Из этого списка выясняется, что у 33 родов родоначальники выехали из русских местностей, у 96 родов выезд не указан и их условно можно причислить к русским родам, а 804 рода принадлежат к родам выезжим, не только из соседних стран, но и дальних, таких как Англия, Дания и др. Л.М. Савелов отмечал, что легенды об иностранных выездах появились в России сравнительно поздно, так как они редко встречаются в Государевом Родословце, но в обилии их находится в родословных росписях конца XVII в. Далее Л.М. Савелов на примерах показал, что большая часть этих легенд не являются достоверными.

Это лишь один из примеров прямых генеалогических источников. К прямым источникам можно отнести и летописи, в которых есть генеалогические описания, справочную литературу XIX в., изданную в большом количестве, среди которой по охвату фамилий и родов выделяются следующие издания: «Российская родословная книга» П.В. Долгорукова, Русская родословная книга» А.Б. Лобанова-Ростовского и «Родословный сборник русских дворянских фамилий» В.В. Руммеля и В.В. Голубцова.

У тюркских и монгольских народов, которые проживают на территории России и сопредельных территорий, также существовал обычай составлять родовые генеалогии. Эти памятники средневековой истории могут называться у различных народов по-разному (шэжэрэ, шеджире, тайра, тарих и т.д.) Но суть их одна – они включают генеалогию племени (рода) с более или менее подробным изложением выдающихся событий из жизни народа вообще, или, чаще, родо-племенной группы.

Шежере в переводе с арабского означает ‘родословная’. У народов, в жизни которых до сравнительно недавнего времени сохранялись атрибуты патриархально-родового уклада, генеалогии или воспоминание о них живы еще и в наши дни. Устные шежере бытуют среди казахов, туркмен, башкир, киргизов, сибирских татар, монголов и других народов.

Однако дословный перевод не исчерпывает значения, который термин шежере имеет в действительности. В историко-краеведческой литературе XIX в. (а со второй половины XIX в. эти памятники стали печатать, поскольку интерес к ним возрос) эти письменные памятники назывались по-разному – хроникой, преданием, летописью или просто исторической записью. Ни один из этих обозначений нельзя считать точным, т.к. сами шежере как по форме, так и по содержанию неодинаковы. Одни шежере действительно являются родословными, другие включают сведения, приближающие их к летописям. Большинство их можно определить как «генеалогическая летопись».

В шежере включались имена членов рода по мужской линии. Уже в период господства патриархально-родовых отношений шежере стали перерастать свое первоначальное назначение. Передаваясь от поколения к поколению, родословные постепенно обрастали рассказами о событиях, которые происходили при жизни того или иного родового главы или предка, постепенно они вырастают в своеобразную историю рода. Лица старшего поколения должны были запоминать имена своих предков до 10–12 колена.

В XV–XVI вв. и позднее, когда шежере стали слишком громоздкими, чтобы удержаться целиком, без искажений в памяти отдельных людей, их стали записывать. Превращение устных родословных в письменные документы было связано с укреплением ислама и распространением арабской графики. Шежере записывались многими поколениями. Принцип преемственности шежере исходит из самой природы их происхождения. Если в основе шежере была генеалогическая схема какого-либо рода, то при составлении нового текста предыдущий список служил основой, т.е. рождались новые списки шежере. Эти генеалогии постоянно пополнялись именами, а текстовые части – описаниями свежих событий. Отсюда видна неточность понятий «оригинал» и «копия» по отношению к шежере. Каждая новая копия включала в себя имена и описания, которых не было и не могло быть в оригинале. Одновременно в новые списки копии старых списков включались с лакунами, переписчики пропускали некоторые факты и описания событий, или давали их краткое, фрагментарное изложение. До наших дней шежере дошли преимущественно в копиях XVIII–XIX вв.

Шежере представляли большую ценность, своеобразную реликвию, свидетельствующую о древности происхождении рода, о богатстве его истории. Рукописными шежере очень дорожили. Хранителями обычно были мулла или один из наиболее авторитетных старейшин рода. Они не только сберегали рукопись, но и записывали в нее события и имена людей, современниками которых являлись сами. Перед смертью аксакал или мулла передавал шежере своему преемнику, который обычно заново копировал ее.

Вот один из примеров бытования шежере. Сибирские бухарцы, которые стали активно заселять Западную Сибирь в XVII–XIX вв., рассматривали свои шежере как документы, подтверждающие иностранное происхождение своих предков и дающее им право на пользование различными привилегиями, предоставленными им в разное время указами русских царей – Алексея Михайловича, Петра I, Екатерины II. Бухарцы часто предъявляли переведенные на русский язык шежере органам местной администрации в качестве официальных документов.

Достоверность источников типа шежере вызывала немало сомнений. Шежере записывались муллами, которые обычно часть текста посвящали составлению генеалогии пророков аллаха. Иногда шежере начиналось с имени Чингис-хана. Тем не менее, многие факты из шежере поддаются проверке. К тому же немало рукописей шежере начинаются непосредственно с описания достоверных событий, а их генеалогии включают только реальных людей.

Рассмотрим это на конкретном примере. В с. Уленкуль Большереченского района Омской области и соседних деревнях у ряда жителей (в основном имеющих отношение к роду Шиховых) имеются генеалогические схемы, в которых предками показаны шейхи. Информаторы ссылаются на шэжэрэ, в которых были перечислены предки по поколениям (естественно, только по мужской линии). Основателем рода Шиховых является Авазбакы, который, по сведениям информаторов, прибыл в Сибирь из Бухары в 1572 г. с четырьмя сыновьями. Один из этих сыновей, как считают современные жители этого села, и основал Уленкуль.

В 1930-е гг. шежере стали уничтожать. В это время закрепилось мнение, что шежере – «сочиненные духовенством» родословные феодалов, преследующие узкоклассовые интересы: доказать аристократическое происхождение того или иного лица и его право на привилегии. Чтобы избежать репрессий, шежере либо сжигали, либо клали в могилу при захоронении старшего из семейного клана. Сейчас развернулась работа по восстановлению, насколько это можно, и сохранению шежере у ряда тюркских народов. Так, казахстанской зоне Интернета создан сайт, на котором предполагается аккумулировать все имеющиеся шежере и создать единую шежере казахов.

 

Опубликовано: Корусенко С.Н.   Источники генеалогических исследований в России // История. Антропология. Культурология: Программы и избранные лекции. Ч. II. – Омск: ООО «Издательский дом "Наука"», 2003. – С. 150–156.

 

© С.Н. Корусенко, 2003

Copyrigt © Кафедра этнологии, антропологии, археологии и музеологии
Омского государственного университета им. Ф.М. Достоевского
Омск, 2001–2016