123
Карта сайта
Поиск по сайту



Rambler's Top100 Rambler's Top100

Кафедра этнологии, антропологии, археологии и музеологии | Этнография Западной Сибири | Библиотека сайта | Архив сайта | Контакты
Этноархеологические исследования | Полевой архив | Этнографические заметки | Этнографическая экспозиция МАЭ ОмГУ | ЭтноФото | Этнография Омского Прииртышья
Русская страница | Белорусская страница | Кумандинская страница | Генеалогическая страница | Этнография без этнографа
Русские в Омском Прииртышье | Народная медицина русских Омского Прииртышья (конец XIX–XX вв.)
Таблица 1

А.А. Крих

Россия, Омск, Сибирская государственная автомобильно-дорожная академия

ОПЫТ ИЗУЧЕНИЯ СТАРООБРЯДЧЕСКОГО НАСЕЛЕНИЯ СРЕДНЕГО ПРИИРТЫШЬЯ (XVIII–XIX вв.):
НА ПРИМЕРЕ д. ЕВГАЩИНО

Исследование выполнено при финансовой поддержке РГНФ в рамках научно-исследовательского проекта № 09-01-67104а/Т «Этническая история русского населения Среднего Прииртышья в конце XVII – начале XX в.».

 

Деревне Евгащино (она же Изюк, Изютская) посвящено множество публикаций последних лет, что было связано с проведением в 1999–2004 гг. археологических работ под руководством Л.В. Татауровой на месте поселения XVIII в. Л.В. Татаурова, судя по находкам нательных крестов в захоронениях и другим критериям, считала население деревни старообрядческим (Татаурова, Скрипко, 2000, с. 80–83 ). С другой стороны, омские этнографы М.Л. Бережнова и С.Н. Корусенко, опираясь на материалы Дозорной книги 1701 г. по Тарскому уезду и ревизских сказок, предположили: часть населения д. Евгащино могла являться потомками служилых крещеных татар, происходивших из местных тарских деревень, что давало им право поселиться рядом с татарскими Изюцкими юртами и пользоваться сообща с ясачными рыболовным оз. Изюк. В завязавшейся дискуссии относительно происхождения населения д. Евгащино омские этнографы опротестовали точку зрения Л.В. Татауровой о принадлежности евгащинцев к старообрядчеству (Бережнова, Корусенко, Новоселова, 2001, с. 48–56).

На наш взгляд, изучение вопросов формирования населения в д. Евгащино требует большей исследовательской осторожности. Обращение к максимально широкому кругу архивных документов позволяет реконструировать ряд генеалогий жителей д. Евгащино (Изюка), рассмотреть динамику этносоциальной и конфессиональной принадлежности членов одного семейного клана и проследить пути миграции изучаемого населения.

***

Предки основателей д. Евгащино – Белобородовы, Тулиновы, Уразовы и Евгаштины – служили в Таре еще в 1620-х гг. (ГУ РГАДА. Ф. 214. Оп. 5. Кн. 6. Лл. 5, 12, 14–14 об., 17 об., 18 об.–19). Согласно исследованию В.Г. Волкова, основателем рода Евгащиных являлся служилый татарин Евгашта Икбокмасов, один из сыновей которого принял крещение (Волков, 2009). В 1634–1635 гг. в составе нижегородских и вологодских стрельцов в Тару прибыли предки Щегловых (Колесников и др., 1985, с. 15.). В начале XVIII в. преобладающими фамилиями в этой деревне были Евгащины и Щегловы (см. табл. 1 ), именно они первыми подали челобитные на владение землями у Изюкского озера: самое раннее челобитье стрельца Васьки Щеглова датировано 1662 г. (ГУ РГАДА. Ф. 214. Оп. 1. Кн. 1182. Л. 211 об.). По датировкам выписных грамот можно утверждать, что Пройдошины (по другим источникам – Провидошины или Прондошины) и Резины поселились в Евгащино позднее, т.к. их выписи на землю были выданы в 1701 г., когда, собственно, и проходил «дозор» населенных пунктов Тарского уезда и форм землевладения (ГУ РГАДА. Ф. 214. Оп. 1. Кн. 1182. Л. 210, 213 об.).

Как видно из таблицы 1 на протяжении XVIII столетия фамильный состав населения деревни значительно расширяется. В первой половине 1720-х гг. в Евгащино поселяются наверстанные казачьи дети братья Григорий и Дмитрий Кучюмовы (ГУ ИсА. Ф. 16. Оп. 2. Д. 1. Л. 17–17 об.). Из Татмыцкой слободы приезжают братья Федор и Степан Калижниковы – внуки беломестного казака Алешки Алексеева сына Калижникова, который происходил из семьи тарского стрельца (ГУ РГАДА. Ф. 214. Оп. 1. Кн. 1182. Л. 251 об.). Из стрелецкой семьи г. Тары происходили и братья Мосеевы – Иван и Степан, которые переселились в Евгащино из д. Ананьиной Логиновского погоста (ГУ РГАДА. Ф. 214. Оп. 1. Д. 1182. Л. 187). В этой деревне на момент переписи 1763 г. проживал Иван Васильев сын Евгащин (1681 г.р.) со своей семьей, состоящей из 14 человек. Однако к 1782 г. они возвращаются в Евгащино (ГУ РГАДА. Ф. 350. Оп. 2. Д. 3521. Л. 237 об.; ГУТО ГАТ. Ф. 154. Оп. 8. Д. 31. Л. 27–28).

Из самой Тары приехали Горшковы, Неклюдов, Сибирцевы, Симаковых, которые происходили из семей служилых людей. Фамилия Горшковы первоначально являлась уличным прозвищем одной из семей Уразовых. В 1676 г. в Таре в черкасской сотне служил Васка Уразов Горшок, его внук Михаил (1691 г.р.) по возрасту подходит на роль основателя рода Горшковых в д. Евгащино, учитывая, что к моменту его переселения из Тары в Евгащино уже проживали Уразовы, на новом месте его могли называть по уличному прозвищу семьи (ГУ РГАДА. Ф. 214. Оп. 1. Кн. 1182. Л. 41, 209 об., 214).

Однако не все переселенцы смогли прижиться на берегах Изюцкого озера. Тимофей Симаковых «бежал» еще до 1763 г., а братья Александр и Василий Мосеевы переехали в Усть-Тартасский форпост (ГУ РГАДА. Ф. 350. Оп. 2. Д. 3521. Л. 217 об., 220 об.). Уже после ревизии 1763 г. из Евгащино выезжают Кучюмовы и Сибирцевы: Василий Михайлов Кучюмов с семьей обосновывается в д. Мешково Логинова погоста, остальные уезжают в Барабинскую степь; две семьи Сибирцевых также уезжают недалеко – в д. Колбышевскую того же погоста и одна семья переселяется в Барабу, где основывает деревню Сибирцеву (ГУ ИсА. Ф. 16. Оп. 2. Д. 14. Л. 191 об., 195 об.).

Переселенческой инициативой были охвачены и старожилы, которые между переписями 1763 и 1782 г. покидают д. Евгащино. Братская семья Степана и Адриана Провидошиных обосновывается в д. Дурновой Каинской округи, к ним в дальнейшем подселяются семьи Никиты Иванова Резина и Александра Иванова Евгащина (ГУ ИсА. Ф. 16. Оп. 2. Д. 28. Л. 163). В населенные пункты, подведомственные Татмыцкой слободе, переезжают: Резины – в д. Большерецкую, Щегловы – в д. Карасукскую и д. Могильно-Старожильскую, Тулиновы поселяются в самой слободе (ГУТО ГАТ. Ф. 154. Оп. 8. Д. 31. Л. 18–18об., 21об.–22, 23–25). В деревни Колбышевскую и Мешкову уезжают четыре семьи Зориных, две семьи Калижниковых и три семьи Евгащиных. В результате этого переселения, в 1787 г. 26 % населения д. Колбышевской составляли евгащинцы (10 домов из 46) (ГУ ИсА. Ф. 16. Оп. 2. Д. 14. Л. 185 об., 188 об., 191 об., 192 об.). Однако уже в 1801 г. евгащинцы составляли 17 % от общего числа жителей д. Колбышевской (5 домов из 29), что было связано с оттоком населения во вновь заводимые деревни по р. Таре (ГУ ИсА. Ф. 16. Оп. 2. Д. 40. Л. 831 об., 832–832 об., 833 об., 834 об.).

В дальнейшем из Евгащино уезжают Белобородовы и Щегловы, которые поселяются в д. Ушаковой Бергамацкой слободы, Резины обосновываются в д. Могильно-Старожильской Татмыцкой слободы. Евгащины, Горшковы, Мосеевы и Зорины переселяются в д. Заливину Бергамакской волости (ГУТО ГАТ. Ф. 154. Оп. 8. Д. 31. Л. 184 об.; Д. 132. Л. 66 об.; ГУ ИсА. Ф. 16. Оп. 2. Д. 19. Л. 102 об.–110; Д. 28. Л. 538–538 об.). Для некоторых семей переезды на новое место стали постоянным явлением. Так Зорины и Калижниковы из Евгащино переехали сначала в д. Колбышскую, оттуда они переселились в д. Заливину, затем в 1797 г. оказались в д. Йской на р. Таре (ГУ ИсА. Ф. 16. Оп. 2. Д. 32. Л. 175 об.). Одновременно с этим в д. Изюкскую вселяются новые семьи – мещане Марковы, ямщики Клеуновы (Клюновы), крестьяне Щетинины и Шульгины. Последние приехали из д. Усть-Тарской (ГУ РГАДА. Ф. 350. Оп. 2. Д. 3521. Л. 194–194 об.; ГУТО ГАТ. Ф. 154. Оп. 8. Д. 32. Л. 16). Но уже в 1796 г. Марковы переселяются в старообрядческую д. Шуеву Логиновского погоста, затем Евгащино покидают Щетинины, которые перебираются в Бергамакскую слободу, и Клеуновы (ГУ ИсА. Ф. 16. Оп. 2. Д. 40. Л. 827 об; Д. 28. Л. 136, 140, 500–503 об.).

С 1782 по 1790 гг. отток населения перекрывался высокой рождаемостью и подселением новых семей, но к 1797 г. деревня резко сократилась в своих размерах: если в 1787 г. в д. Евгащино было 52 дома, а в 1795 г. размер поселения достиг своего максимума – 55 домов, то уже в 1796 г. деревня состояла из 41 дома, а в 1797 г. Евгащино осталось 32 дома, а население сократилось в 1,5 раза (ГУ ИсА. Ф. 16. Оп. 2. Д. 9. Л. 189 об.–197 об.; Д. 28. Л. 135 об.–140 об.; 500–503 об.; Д. 32. Л. 538 об.–541 об.). Эти данные подтверждают версию о начале переезда деревни из-за частых разливов Иртыша на новое место в 1796 г. (Долгушин, 1998, с. 15), однако на высокий левый берег перебрались не все жители и д. Изютская фиксируется в метрических книгах начала XIX в.

Сопоставив материалы исповедальных ведомостей 1798 и 1801 гг., где указывались старообрядцы, с пофамильными списками староверов по Тарскому уезду за 1810 и 1819 гг., предоставленные в Тобольскую Духовную консисторию Тарским духовным правлением и Тарским земским судом соответственно, выявляем пофамильный состав старообрядцев д. Изютской, который отражен в таблице 1. Из девяти фамилий, известных по Дозорной книге 1701 г., семь в дальнейшем фигурируют как старообрядческие. Подселялись в Евгащино также преимущественно староверы. К примеру, принадлежность Мосеевых к расколу стала известна властям еще в 1676 г. (ГУ РГАДА. Ф. 214. Оп. 1. Кн. 610. Л. 26). По спискам 1810 и 1819 гг. Горшковы, Грязновы, сменившие фамилию на Григорьевы, Калижниковы, Клеуновы и Шульгины являлись старообрядцами. На основании косвенных данных, к которым относятся брачные связи той или иной семьи, к староверию были причастны Щетинины.

В 1819 г. перед составителями списка старообрядцев Тарского уезда была поставлена задача выявления и описания раскольнических толков, к которым принадлежало население уезда. Относительно целого ряда волостей – Рыбинской, Бутаковской и Нижнеколосовской – прояснить этот вопрос так и не удалось. В Логиновской волости, к которой после переезда относилось д. Евгащино, население придерживалось «сект поповской и поморской», которые описывались следующим образом: «Богослужения произносят по-старому называют обряду. Собираются по праздникам и высокоторжественным дням в один простой дом. Часовен не имеют. Каждой для своей секты порознь» (ГУТО ГАТ. Ф. 329. Оп. 13. Д. 374.  Л. 434–435).
Определить в каких деревнях проживали староверы того или иного толка в задачу составителей списка не входило. Эту проблему пытались решить позднее, в 1830 г., когда была составлена «Ведомость о старообрядцах и раскольниках по Тобольской губернии». По этому документу в д. Евгащино проживало 4 человека обоего пола старообрядцев «приемлющих священство», т.е. поповцев (ГУ ИсА. Ф. 3. Оп. 13. Д. 17889. Л. 17 об.). В целом, количество раскольников по «Ведомости…» было явно занижено. В конце XIX в., по материалам Первой всеобщей переписи населения, в Евгащино староверов не было.

Для прояснения ситуации и выявления старообрядческих толков, к которым принадлежали евгащинцы, обратимся к тем семьям, которые не стали переезжать на другой берег Иртыша для основания нового д. Евгащино. Значительное число жителей Изюка поселилось в деревнях по р. Таре, неподалеку от прежнего места жительства. В 1796 г. д. Ушакову Бергамакской волости, состоявшую из четырех дворов, переехало три семьи Белобородовых и две семьи Щегловых (ГУ ИсА. Ф. 16. Оп. 2. Д. 28. Л. 168 об., 533–533 об.). В итоге, евгащинцы составили 35% населения д. Ушаковой.

По данным Первой всероссийской переписи населения 1897 г. в д. Ушаково проживало 106 человек старообрядцев поморского толка (ГУТО ГАТ. Ф. 417. Оп. 2. Д. 2212), среди которых были семьи Белобородовых и Щегловых. Однако не все Белобородовы в конце XIX в. являлись старообрядцами, большая их часть были записаны просто «православными», мирскими. В ходе этнографической экспедиции ОмГУ 1999 г., проходившей в Муромцевском районе Омской области, выяснилось, что староверов-поморцев в д. Ушаково, как и в с. Низовом, называли кержаками (МАЭ ОмГУ. Ф. I. П. 1999-2. К. 74).

В 1796 г. на небольшой речке Ике, впадающей в р. Тару, евгащинцы основали деревню с одноименным названием – Ику (в источниках также писалась как Икская, Итская или Йская). Под названием Икская эта деревня появляется в метриках с 1797 г. в составе из 8 домов, в которых проживали по две семьи Евгащиных и Зориных, одна семья Горшковых, а также семьи, не связанные с д. Евгащино, – Перминевы, Стариковы, Харавдины, Филатовы и Усачевы (ГУ ИсА. Ф. 16. Оп. 2. Д. 32. Л. 175 об.–176). Евгащины приехали из самой д. Изютской, а Зорины и Горшковы – из д. Заливиной Бергамакской волости. Все семьи евгащинцев являлись родственными друг другу через браки. В 1798–1801 гг. в деревне поселяется еще одна семья Зориных из д. Заливиной, оттуда же приезжают их родственники – Калижниковы. Таким образом, в 1801 г. в д. Икской проживало 85 человек обоего пола, из которых 61% являлись уроженцами д. Евгащино (ГУ ИсА. Ф. 16. Оп. 2. Д. 40. Л. 867–867 об.).

По материалам метрических книг 1798 и 1801 гг. и списка старообрядцев Тарского уезда 1810 г. все евгащинцы, проживавшие в д. Икской принадлежали к староверию (ГУ ИсА. Ф. 16. Оп. 2. Д. 32. Л. 576 об.–577; Д. 40. Л. 867–867 об.; ГУТО ГАТ. Ф. 329. Оп. 13. Д. 374. Л. 401–401 об.). Но через 9 лет, в следующем списке старообрядцев по Тарскому уезду, знакомых евгащинских фамилий в д. Икской мы не встречаем. Нет известий о них и в переписях населения 1811 и 1850 гг. Но в ревизии населения 1850 г. д. Большекрасноярская, основанная в 1796 г. переселенцами из Спасской и Саламатинской волостей Ялуторовского уезда, названа как «она же Итская» (ГУТО ГАТ. Ф. 154. Оп. 8. Д. 652. Л. 365). О том, что у д. Большекрасноярки есть уличное название Ика рассказывали информаторы в 1999 г. (МАЭ ОмГУ. Ф. I. П. 112-5. К. 5) В качестве гипотезы можно предположить, что д. Икская была поглощена более крупным населенным пунктом, в котором также проживали старообрядцы, но принадлежавшие к другому согласию. Более того, по мнению А.Д. Колесникова, основатели Большекрасноярки были зырянами, на что указывает их пофамильный состав – Жеравины, Серковы, Чистяковы, Пермяковы, Ядрышниковы, Пережегины (Колесников, 1973, с. 4).

По свидетельствам информаторов, в д. Большекрасноярской существовало два старообрядческих кладбища – одно «поморское», заброшенное, которое к концу XX в. обвалилось в реку, а другое – «кержацкое» (МАЭ ОмГУ. Ф. I. П. 112-5. К. 5). Поморы упоминались в ответах информаторов наряду с другими группами русских, проживающих в д. Большекрасноярской, такими как кержаки и мирские (МАЭ ОмГУ. Ф. I. П. 1998-1. К. 101). С другой стороны, никто из информаторов, причислявших себя к потомкам старообрядцев, не назвал себя поморцем, употребляя широко распространенный в Среднем Прииртышье термин кержаки (МАЭ ОмГУ. Ф. I. П. 112-2. К. 42; П. 1998-1. К. 99; П. 199-2. К. 11, 49, 54–56).

В начале XX в., по данным И. Голошубина, в этой деревне проживало 68 человек обоего пола староверов-поповцев, в то время как старообрядцы в соседних деревнях (Низовое, Ушакова, Чинянино) были из поморского согласия (Голошубин, 1914, с. 773–774). Однако, по материалам Первой всероссийской переписи населения 1897 г. в д. Большекрасноярской проживало пять человек старообрядцев поморского толка. Это была семья Лавра Давыдова Жеравина (ГУТО ГАТ. Ф. 417. Оп. 2. Д. 2479. Л. 143), его родные братья – Семен и Степан были записаны «православными», т.е. никонианами (ГУТО ГАТ. Ф. 417. Оп. 2. Д. 2479. Л. 67, 68, 106, 145). Но вряд ли следует полагать, что одна семья в деревне имела собственное отдельное кладбище. По всей видимости, «поморское» кладбище было оставлено жителями д. Ики, т.е. евгащинцами.

Не все евгащинцы принадлежали к староверию. Более того, как свидетельствуют архивные материалы, нормальной ситуацией являлась принадлежность членов одной семьи к разным религиозным традициям. Показательна в этом отношении история семьи Резиных, основателями которой были два брата – Михаил и Петр. Из 17 внуков старшего брата – Михаила, – трое являлись ярыми сторонниками раскола, т.к. именно такие люди попадали в исповедальные ведомости с пометкой «в старообрядстве» (ГУ ИсА. Ф. 16. Оп. 2. Д. 40. Л. 837 об.–838). Внуки Петра Резина разъехались по разным деревням Тарского и Омского уездов. Одна семья – Ильи Никитина Резина – переселилась в д. Могильно-Старожильскую Татмыцкой слободы. Потомки Ильи до сих пор проживают в этой деревне и считают своих предков чалдонами, т.е. мирскими старожилами (МАЭ ОмГУ. Ф. I. П. 1998-1. К. 6, 24; П. 107-1. К. 43 об.). Аналогичны образом идентифицируют себя потомки Резиных, проживающие в современном с. Евгащино (см. список информаторов в статье: Татаурова, Тихомирова, 2006, с. 69).

Подведем некоторые предварительные итоги данного исследования:

1. Относительно происхождения населения д. Евгащино удалось подтвердить предположение С.Н. Корусенко и М.Л. Бережновой о татарских корнях семей, давших название деревне по своей фамилии. Однако Евгащины никогда не составляли большинства населения деревни: в 1763 г. представители этой фамилии составляли 11% от общего числа жителей, а в 1782 г. – 18% (ГУ РГАДА. Ф. 350. Оп. 2. Д. 3521. Лл. 215 об.–221 об.; ГУТО ГАТ. Ф. 154. Оп. 8. Д. 31. Л. 16–28). Данные факты могут внести некоторые коррективы в результаты антропологического исследования евгащинцев, проведенного тюменскими исследователями А.Н. Багашевым и А.Л. Антоновым.

2. По архивным материалам история переезда д. Евгащино на другой берег Иртыша не выглядит столь однозначной, как в рассказах информаторах. Скорее этот процесс можно назвать разъездом деревни, в результате которого евгащинцы приняли деятельное участие в основании целого ряда новых населенных пунктов Среднего Прииртышья.

3. Результаты проведенного генеалогического исследования подтверждают точку зрения Л.В. Татауровой относительно принадлежности большей части жителей д. Евгащино к старообрядчеству. От себя добавим, что это были староверы-поморцы. Однако во многих семьях наблюдалось своеобразное религиозное размежевание, характерное для многих старообрядцев Среднего Прииртышья, когда одна часть семьи придерживалась канонов старой веры, а другая часть находилась в русле официального православия. Поэтому представители одной и той же семьи оказывались в составе разных этнических групп русских сибиряков: староверы – среди кержаков, мирские – среди чалдонов.

Список литературы:

1. Бережнова М.Л., Корусенко С.Н., Новоселова А.А. Логистический анализ одного построения: Как историки создают мифы // Интеграция археологических и этнографических исследований: Сб. науч. тр. – Нальчик; Омск, 2001. – С. 48–56.

2. Волков В.Г. Тарские «служилые по отечеству» конца XVI–XVIII вв. // Западная Сибирь и сопредельные территории: демографические и социально-исторические процессы в XVIII–XX вв. – Омск, 2009. – (В печати).

3. Голошубин И. Описание Омской епархии. – Омск, 1914.

4. Долгушин А.П. Сказание о Большеречье. – Омск, 1998.

5. Колесников А. С чего начинается Родина? Из истории Большереченского района // Иртышская правда (Большеречье). – 1973. – 21 июня. – С. 4.

6. Колесников А.Д., Долгушин А.П., Алексеенко С.А. и др. Города Омской области. – Омск, 1985.

7. Татаурова Л.В., Скрипко О.А. К вопросу о методике моделирования этнографо-археологического комплекса // Интеграция археологических и этнографических исследований: Сб. науч. тр. – Владивосток; Омск, 2000. – С. 80–83.

8. Татаурова Л.В., Тихомирова М.Н. Этнографо-археологический комплекс «Русские» (предварительные итоги исследования) // Этнографо-археологические комплексы: Проблемы культуры и социума. – Омск, 2006. – Т. 9. – С. 39–70.
 

Список сокращений

ГУ РГАДА – Государственное учреждение «Российский государственный архив древних актов»

ГУТО ГАТ – Государственное учреждение Тюменской области «Государственный архив в г. Тобольске»

ГУ ИсА – Государственное учреждение Омской области «Исторический архив Омской области»

МАЭ ОмГУ – Музей археологии и этнографии Омского государственного университета им. Ф.М. Достоевского

г.р. – год рождения

К. – карточка

Кн. – книга

© А.А. Крих, 2009

Copyrigt © Кафедра этнологии, антропологии, археологии и музеологии
Омского государственного университета им. Ф.М. Достоевского
Омск, 2001–2016