123
Карта сайта
Поиск по сайту



Rambler's Top100 Rambler's Top100

Кафедра этнологии, антропологии, археологии и музеологии | Этнография Западной Сибири | Библиотека сайта | Архив сайта | Контакты
Этноархеологические исследования | Полевой архив | Этнографические заметки | Этнографическая экспозиция МАЭ ОмГУ | ЭтноФото | Этнография Омского Прииртышья
Русская страница | Белорусская страница | Кумандинская страница | Генеалогическая страница | Этнография без этнографа



Кумандинец Каралькин

История России знает много случаев, когда вопреки всем трудностям
человек из самых бедных слоев населения становился крупным ученым или
общественным деятелем и вносил значительный вклад в развитие науки и
искусства. На Алтае был такой самородок - Петр Иванович Каралькин.

Вместо росписи - стрела с луком

Петр Иванович Каралькин родился в 1908 году 12 января по старому стилю
(25 по-новому) в аиле Елтош Нижнекумандинской волости Бийского уезда.
Глава семьи - Каралькин Иван Романович был ямщиком. Петр был третьим
ребенком, помимо него в семье было еще четыре ребенка: Михаил, Егор,
Варвара и Мария. Семья Каралькиных была редким исключением из общей массы кумандинцев. Иван Романович и его старший сын Михаил умели читать и писать.

В то время большинство кумандинцев оставались неграмотными. На деловых
бумагах и документах они ставили знаки в виде лука и стрелы, или
просто крест. Только в 1920-х годах бывшие солдаты развернули в
кумандинских аилах культурно-просветительную работу. Одним из наиболее
активных деятелей был местный житель Яков Белов. По его инициативе в
аиле Елтош был организован Красный уголок и пункт ликвидации
неграмотности. Здесь Петр Каралькин научился грамоте и вскоре его
назначили заведующим Красным уголком.

Председатель в 19 лет

В 1924 году Белов начал создавать в Елтоше комсомольскую ячейку, однако продвигалось это с большим трудом. Как бы он не уговаривал, желающих вступить в туда не находилось. Молодежь боялась банд, которые рыскали в то время по лесам. Только спустя год Петр Каралькин и брат Белова осмелились подать заявление в райком комсомола. Их приняли и
каждое воскресение они ходили на комсомольские собрания. Здесь Петр учился ораторскому искусству, усваивал обязанности членов комсомола. Поначалу все это было очень сложно для него, так как он слабо владел русским. Добросовестность и ответственность Каралькина были замечены. В 1927 году по рекомендации райкома комсомола его избрали в Сельский Совет, а затем и председателем Сельсовета. И это в 19 лет!

В конце 1920-х годов его делегировали на Окружной съезд в Бийск и на Сибирский краевой съезд в Новосибирск. Впервые в жизни он ехал по железной дороге… В Бийске он встретился с Афанасием Коптеловым - сотрудником газеты "Звезда Алтая", ставшего впоследствии известным советским писателем. Афанасий Лазаревич познакомил его с профессией журналиста, показал типографию, рассказал, как делается газета. Увлеченный Петр стал селькором этой газеты и писал заметки о сельской жизни.

Латиница? Нет, кириллица!

Вскоре райисполком направил Петра Каралькина учиться на рабфак
Томского университета. После рабфака он поступил в Институт народов
Севера при ВЦИК СССР в Ленинграде, где обучались студенты 27 народов и
народностей. Многие из них слабо владели русским языком, плохо
воспринимали город, городскую жизнь, не могли сразу отвыкнуть от
традиционной пищи, не всем подходил и ленинградский климат. Некоторые
заболели туберкулезом и вынуждены были вернуться к себе домой. Но
Каралькин стойко переносил все трудности.

После института Петра Каралькина направили в распоряжение
Западно-Сибирского Крайисполкома, где он получил должность инструктора
отдела национальностей. В 1934-36 годах Петр принимал участие в
разработке алфавита и букваря для своего народа. Первый кумандинский
букварь вышел в 1934 году, в его основу была положена латиница. Для
апробации букваря на местах, Каралькин был специально направлен к
кумандинцам. Как показали первые результаты испытаний, данный вариант
букваря очень неудобен. Чтобы овладеть родным языком, кумандинцам
требовалось в начале выучить латинский алфавит, затем русский, а уже
только потом приступать к изучению своего языка.

Осенью 1934 года в Старой Барде (ныне село Красногорское) состоялась
конференция по этой проблеме. Там Петр Каралькин заявил о
невозможности использования данного типа букваря и предложил
разработать новый, на основе кирилицы. В 1936 году он вернулся в Ленинград и поступил в аспирантуру. После ее окончания он работал в одном из центральных музеев страны - Музее этнографии народов СССР. Оттуда в 1939 году Наркомпросс командировал его в Хакассию для организации краеведческого музея. Открытие музея было приурочено к 10-летию области, которое отмечалось в 1940 году.

Не рубить с плеча все прошлое

Летом 1941 года Каралькина призвали в Красную Армию. Он воевал в
Маньчжурии, был замполитом. У него в отряде служили представители
разных народов: буряты, монголы, корейцы, китайцы. Даже во фронтовых
условиях Каралькин умудрялся вести свои этнографические наблюдения.

После войны он вернулся в Абакан, где проживала его семья. К этому
времени у него уже были сын Рустам и дочь Нелли. В 1949 году вместе с
семьей он переехал в Ленинград. До 1954 года он работал в должности
ученого секретаря Музея этнографии. В 1955 году стал завотделом Сибири
и Дальнего Востока. За это время он успел совершить более двух
десятков экспедиций. По итогам поездок были написаны несколько статей,
в том числе и по кумандинцам.

Каралькина интересовали более всего этнографические проблемы. Причем его
работы получали отклики многих специалистов, в том числе и из-за
рубежа. Так, о его статье, посвященой тувинскому шаманству, пишут из
Парижского музея "Человек", на статью "Тувинские шахматы" откликнулись
из Парижа и Гамбурга. Вышло в свет более 20 его работ о традиционных изделиях в условиях скотоводства, о жилищах кочевников, об их верованиях.

Как позднее признавался Петр Иванович, в его задачу входило "поубавить пыл у
скороспелых ученых в части "рубить с плеча" все прошлое". Ему удалось
положить конец одному заблуждению о том, что переносное жилище
кочевников-скотоводов - войлочная юрта - вредна. Местные руководители
предлагали вместо юрт палатки или строили землянки для чабанов. В
печати стали появляться статьи компрометирующие юрты, что они дымные,
действуют плохо на зрение, что у жителей юрт часто болеют ноги и спины
из-за того, что в них приходится передвигаться в полусогнутом
состоянии и т.д.

Во время экспедиций он выяснил, что переносная юрта для чабанов крайне
необходима, пока существует отгонное скотоводство. Он публикует статью
под названием "Жилище Западной Тувы", которая нашла положительные
отзывы у некоторых ученых, а также у руководителей колхозов и совхозов
и чабанов Казахстана и Киргизии.

Где останавливался Ноев ковчег?

Работоспособность Петра Каралькина поражает. Он не ограничивался
исследованием чего-то одного: в его архиве находятся записи и полевые
материалы по алтайцам, кумандинцам, тувинцам, хакасам, сибирским
татарам и другим народам. За время многочисленных экспедиций им были
собраны тысячи единиц экспонатов, пополнивших фонды главных музеев
страны, и позволивших глубже изучить культуру народов СССР. В сферу
его интересов входили археология, изучение фольклора сибирских
народов, в частности, литературы хакасов.

Интересны его сведения по кумандинцам. Вершина родовой горы Елтош
считается у кумандинцев местом остановки "ковчега", который якобы
пристал здесь во время "всемирного потопа". В доказательство этому
старики показывали бревна, лежащие на вершине, которые принимали за
части судна. В 1915-1916 годах на территории проживания кумандинцев
проводилось разграничение земельных участков. Землемер Алалихин,
занимавшийся межеванием объяснил, что эти бревна - остатки упавшей
тригонометрической вышки. Однако идея ковчега укоренилась в сознании
кумандинцев и бытует до наших дней.

Петр Иванович имел огромный опыт в организации музеев. По отдельным
вопросам он давал консультации зарубежным музеям. В конце 70 - начале
80-х годов он вел переписку со своими земляками - сотрудниками
Красногорского районного музея. Музей только начинал организовываться.
Петр Иванович решил оказать посильную помощь в становлении музея на
малой Родине. Для этой цели он специально приезжал в 1982 году из
Ленинграда.

Как вспоминает Зинаида Курбатова - бывшая завмузеем, Петр Иванович
помог ей только некоторыми советами, а она ожидала более ощутимой
помощи. Но что мог сделать уже старый и больной человек? Каралькину
было в то время 74 года. Лишь только однажды они совершили поездку в
село Егона для сбора экспонатов по этнографии.

В последние годы своей жизни Каралькин был занят работой над книгой об известном художнике Г.И. Гуркине.

В последние годы Петр Иванович все чаще жаловался на здоровье. Чтобы укрепить свой организм, он стал совершать пробежки по утрам, чем не мало удивил своих земляков во время последнего приезда в Красногорское. Старик, а бегает! Свои письма на Родину он начинал
примерно так: "Привет вам с Пулковского меридиана..." В Ленинграде он жил на Пулковском шоссе. Он иногда шутил по поводу своей квартиры, находившейся на пятом этаже, что он живет на пятой ступеньке лестницы
ведущей к Ульгеню - алтайскому божеству. 10 сентября 1990 года он оказался на самом верху этой лестницы. Там наверху, где начинается небо, Ульгень принял его в свои объятия...

Иван Назаров

Впервые опубликовано в Алтайской краевой независимой газете "Свободный курс" от 23 ноября 2000 года.

 

Copyrigt © Кафедра этнологии, антропологии, археологии и музеологии
Омского государственного университета им. Ф.М. Достоевского
Омск, 2001–2016